November 11th, 2016

Червоный стяг

При получении повестки на фронт повел агитацию на подрыв мощи Красной Армии

Вот почему всегда настаивал и настаиваю на том, что нужно обязательно рассмотреть каждое дело реабилитированного, особенно если реабилитация произошла после известного горбачевского указа от 16 января 1989 года


Леонтьев Митрофан Петрович

Родился в 1900 г., Аксубаевский р-н, д.Новое Тимошкино; чуваш; колхозник, к-з "Начало".. Проживал: Аксубаевский р-н, д.Новое Тимошкино.
Арестован 30 августа 1941 г.
Приговорен: Особым совещанием НКВД СССР 6 июня 1942 г., обв.: 58-10 ч.2. ("при получении повестки на фронт повел агитацию на подрыв мощи Красной Армии").
Приговор: 7 лет ИТЛ. Умер 1.8.42 на острове Свияжск, в ИТК-5. Реабилитирован 31 июля 1989 г.

http://lists.memo.ru/d20/f105.htm
Червоный стяг

Тянулся к большевикам, видя в них единственную силу, способную спасти Россию от развала

Даже педивикия знает

"В марте 1915 года Бонч-Бруевич стал начальником штаба Северо-Западного фронта, в то время это была одна из ключевых должностей в русской армии. Резкий и малообщительный, он не пришёлся по вкусу дворцовой знати. Вокруг генерала плелись интриги. Бонч-Бруевич платил придворным той же монетой, подозревая некоторых из них в шпионаже в пользу Германии. В конце концов, некоторые царедворцы стали открыто выражать своё пренебрежение к генералу. По словам служившего во время войны в ставке Верховного Главнокомандующего М. К. Лемке, как-то к ним приехал бывший варшавский генерал-губернатор князь Енгалычев и заявил, что хочет занять должность «не меньше» начальника штаба фронта. Видя недоумение чинов ставки, Енгалычев поспешно добавил: «Так прогоните кого-нибудь, ну хоть Бонч-Бруевича. Государь обещал поговорить об этом с Рузским…» Конечно же, князю объяснили, что так не делается, и он уехал восвояси, но случай весьма показателен[Лемке М. 250 дней в Царской Ставке. — Пг., 1920. — С. 153].

Вскоре к хору недоброжелателей М. Д. Бонч-Бруевича присоединилась и царица, обиженная недоверием генерала к её приближенным. Она засыпала Николая II письмами с ядовитыми отзывами в адрес Бонч-Бруевича:

«Какая будет радость, когда ты избавишься от Б. Бр. (не умею написать его имени)! Но сначала ему нужно дать понять, какое он сделал зло, падающее притом на тебя. Ты чересчур добр, мой светозарный ангел. Будь твёрже, и когда накажешь, то не прощай сразу и не давай хороших мест: тебя недостаточно боятся»[Письмо от 29.01.1916].

«…Да, поскорее избавься от Бр.-Бр. Только не давай ему дивизии…»[Письмо от 3.02.1916]

"Убрал ли Куропаткин, наконец, Бр.-Бруевича? Если ещё нет, то вели это сделать поскорее. Будь решительнее и более самодержавным, дружок, показывай твой кулак там, где это необходимо — как говорил мне старый Горемыкин в последний раз, когда был у меня: «Государь должен быть твёрдым, необходимо, чтобы почувствовали его власть». И это правда. Твоя ангельская доброта, снисходительность и терпение известны всем, ими пользуются. Докажи же, что ты один — властелин и обладаешь сильной волей[Переписка Романовых. — М., 1924. — Т. 4. — С. 63, 80, 129.]"



«Скорее инстинктом, чем разумом, я тянулся к большевикам, видя в них единственную силу, способную спасти Россию от развала и полного уничтожения» [Бонч-Бруевич М. Д. Вся власть советам. Воспоминания. — М., 1957. — С. 226]